1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Донки ход

Кто такой Дон Кихот

Дон Кихот отважно сражался с ветряными мельницами. Он не отчаивался и верил в важность его миссии.

Эта ситуация демонстрирует многое из того, что так полюбилось читателям этого романа. Эпическая, нелогичная и проникновенная история Алонсо Кихано, который превратил себя доселе неуклюжего в доблестного рыцаря печального образа Дон Кихота Ламанчского.

История повествует нам о Дон Кихоте, путешествующем по Испании, который то и дело сражается со злом во имя своей выдуманной возлюбленной.

Жизнь самого писателя Мигеля де Сервантеса не была лёгкой и весёлой. Он служил в армии, был в плену у пиратов, а после продолжил жизнь бедного поэта и драматурга, оставшись смелым и патриотичным человеком. В 1605 году публикуется первая часть романа под названием «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский» (исп. El ingenioso hidalgo Don Quijote de la Mancha), которая приобрела небывалый успех. Она была не похожа на популярную литературу тех времён, посвящённую героизму рыцарей.

Сервантес устал от штампов. Ведь подобная литература была не столь жива и интересна, всё сводилось лишь к перечислению подвигов. Именно поэтому писатель решил показать всю абсурдность рыцарских романов в реальном мире.

«Дон Кихот» — это история праздного дворянина, который «перечитал» подобных романов и обезумел от них. Он вообразил себя защитником угнетённых, несмотря на то, что всё его окружение уговаривало его бросить свою затею. Они даже сжигают некоторые его книги. Но было уже поздно и Дон Кихот, облачившись в доспехи, поскакал на истощённом коне навстречу подвигам.

Читатель видит эпизоды, в которых «доблестный» рыцарь то и дело терпит неудачи. Но герой не статичен, он живой и изменяется. Это и было новшеством в литературе тех времён. Многие даже называют этот роман «первым из современных».

Дон Кихот не один, с ним крестьянин Санчо Панса, который реалист по своей натуре и является противопоставлением герою-рыцарю. Но несмотря на своё стремление идеализировать всё, Дон Кихот является добрым человеком и страдает от происходящего, в глубине души понимая, что реальность иная.

Читателям очень понравилась данная книга. Многие мошенники даже пытались выпустить продолжение романа. Это и подтолкнуло писателя выпустить второй том. История продолжается, но в этот раз Дон Кихот и Санчо Панса становятся народными героями.

Писатель не получил многого за свою книгу и продал права за малую сумму, скончавшись известным, но одиноким. Именно воображение подталкивает нас к изменениям, говорит писатель через свою книгу и это действительно так.

Фильм Дон Кихот смотреть онлайн

Знаменитый фильм «Дон Кихот», классическую ленту советского кинематографа, можно смотреть онлайн в нашем интернет-кинотеатре. Евгений Шварц адаптировал приключения благородного идальго, а режиссер Григорий Козинцев и актеры Николай Черкасов, Юрий Толубеев и Серафима Бирман перевели произведение на киноязык. Дворянин Алонсо Кехано настолько поверил в мир любимых рыцарских романов, что и сам на старости лет решил стать рыцарем, ведь без его благородного участия невинность будут продолжать оскорблять, а жестокость так и останется безнаказанной. Восторженно настроенный Алонсо берет имя Дон Кихота и отправляется в полный опасностей и приключений путь. Бороться вместе с ним со злом мира соглашается верный оруженосец Санчо Панса. Правда, их великодушный порыв не слишком понятен окружающим: рыцарский дух давно вышел из моды и благополучно забыт по всей Испании. Однако идальго не обращает внимания на смешки и издевки, он продолжает совершать подвиги, несет добро и справедливость. Свои деяния он посвящает недоступной и прекрасной Дульсинее Тобосской.

Приглашаем посмотреть фильм «Дон Кихот» в нашем онлайн-кинотеатре в хорошем HD качестве. Приятного просмотра!

Рейтинг показывает сильные стороны фильма

Сюжет

Дворянин Алонсо горько сожалеет, что век рыцарей и благородных мужей закончился. Некому теперь помогать бедным и защищать беспомощных. Недолго думая, он объявляет себя странствующим рыцарем Дон Кихотом и отправляется на подвиги. Свои героические поступки он посвящает выдуманной красавице Дульсинее. Выбрав из верных людей простолюдина Санчо Панса оруженосцем, Алонсо покидает селение.

Захватывающие приключения ждут героев. Вот только одно НО. Сражается Дон Кихот с плодами своей бурной фантазии. То великанов он видит, то защищает город от дракона. Санчо Панса прекрасно осознает, что творит его хозяин, но не смеет перечить. Благодаря его уму и хитрости Дон Кихот смог избежать некоторых неприятностей. Слава сумасшедшего летит далеко впереди рыцаря. Народ открыто потешается над бедным идальго.

Лишь одно может утихомирить героя – настоящий рыцарский поединок. Он происходит в степи. Бедный идальго проигрывает, но все также прославляет прекрасную Дульсинею. По негласным законам рыцарства, проигравший должен подчиниться победителю. Желание черного рыцаря – Дон Кихот должен навсегда вернуться в родное поселение. Алонсо следует приказанию неизвестного рыцаря.

Решив, что ему больше незачем жить, если он не может больше сражаться за справедливость, Дон Кихот решает умереть. Но во сне Дульсинея убедила героя, что он должен жить. Остаток жизни Дон Кихот проводит бесславно для рыцаря.

Мигель де Сервантес Сааведра «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский»

Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский

El ingenioso hidalgo Don Quijote de la Mancha

Другие названия: Дон Кихот

Роман-эпопея, 1615 год

Язык написания: испанский

Перевод на русский: Б. Энгельгардт (Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский, Дон Кихот), 1977 — 10 изд. Н. Любимов (Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский, Дон Кихот), 1980 — 3 изд. Л. Яхнин (Дон Кихот), 2002 — 4 изд. Н. Любимов, М. Лозинский (Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский), 2003 — 1 изд. М. Ватсон (Дон Кихот), 2010 — 1 изд. В. Карелин (Дон Кихот), 2012 — 1 изд. Ю. Корнеев, Н. Любимов (Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский., Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский), 2018 — 2 изд. Перевод на украинский: Н. Лукаш, А. Перепадя (Премудрий гідальго Дон Кіхот з Ламанчі), 2005 — 1 изд. М. Иванов (Вигадливий ідальго Дон Кіхот Ламанчський, Дон Кіхот), 2011 — 2 изд.

  • Жанры/поджанры: Реализм
  • Общие характеристики: Приключенческое | Ироническое | Социальное | Психологическое | Сатирическое
  • Место действия: Наш мир (Земля)( Европа( Южная ) )
  • Время действия: Эпоха географических открытий (15-16 века)
  • Сюжетные ходы: Путешествие к особой цели | Становление/взросление героя
  • Линейность сюжета: Линейный с экскурсами
  • Возраст читателя: Любой

Повесть о странствиях и приключениях непутевого рыцаря Дон Кихота и его верного оруженосца Санчо Панса. Книга ставшая классикой, а имя Дон Кихот нарицательным.

Обозначения: циклы романы повести графические произведения рассказы и пр.

— «Дон Кихот» 1957, СССР, реж: Григорий Козинцев

Издания на иностранных языках:

Доступность в электронном виде:

uralov, 1 ноября 2011 г.

Перечитал, продираясь сквозь архаизмы и сноски. Поразился тому, что это написано чуть ли не во времена Ивана Грозного. ну, да это — отдельный раговор.

Не нужно быть историком, чтобы понимать — эта книга, как мощнейший подземный гул. Судороги грядущих землетрясений, внезапный выброс из недр земли фонтана лавы.

Знаете, мы все помрём. Канут в Лету тонны книг и миллиарды террабайт. а история о том, как нищий чокнувшийся дворянин (нищий телом, но облагородившийся духом) отправился исправлять мир — останется.

Быть может, она будет зваться по-другому, да и приключения будут другими. Но его слуга и друг — Санчо Панса (о, это отдельный разговор, этот хитрый мужик — соль земли испанской, российской, немецкой, английской, американской etc.) — всегда будет присутствовать в этой истории.

Присутствовать, как персонаж.

terrry, 2 июня 2012 г.

В истории европейской литературы Сервантес представляется мне титаном «переходного периода». Это уже не средневековый мастер бурлеска Рабле, но еще и не отчетливый сатирик Свифт и не просветитель Вольтер. Стиль Сервантеса в его главном произведении неподражаемо (просто неподражаемо!) ироничен, но не язвителен, философичен, но далек от нравоучения. Различные вставные новеллы, вроде «Истории о безрассудно любопытном», напоминают истории «Декамерона». Но в этих рассказах, хоть и отмеченных печатью велеречивости и многословия, и более литературных чем реалистичных, чаще доминирует не авантюрно-плутовское начало, а общечеловеческое содержание, понятное всем и во все эпохи.

Комичен ли образ Дон Кихота? Безусловно, в романе немало по-настоящему смешных эпизодов, особенно это касается первого тома (например, сцена, где Дон Кихот и Санчо одновременно испытывают на себе действие «чудесного» эликсира). Но, как всегда бывает в настоящем искусстве, комичность и трагичность Дон Кихота идут рука об руку. По ходу рассказа становится понятным, что это образ-зеркало, связующее звено повествования, помогающее создать эпическую картину жизни в Испании того времени. Ведь Дон Кихот вместе с Санчо Пансой всегда находятся, как говорится, в гуще событий; они естественным образом встречаются с людьми самых разных сословий и рода занятий, попадают и в гористую пустыню и во дворцы вельмож. Часто автор даже «забывает» о своем герое и пускается в рассуждения на самые разные темы. Дон Кихота постигло «самое странное безумие» — он посвятил свою жизнь принципам, не могущим, как будто, существовать в мире без того, чтобы ежечасно не подвергаться осмеянию и издевательствам, вроде тех, что устраивают над ним и Санчо герцог и герцогиня — «дьявольская чета», по выражению В. Набокова. Но разве мало «нормальных» людей, особенно в современную эпоху массового клипового сознания, поклоняющихся столь же химерическим (но далеко не всегда столь же безобидным) фетишам, как и «странствующее рыцарство», и притом ни в малейшей степени не обладающих добротой и бескорыстием Дон Кихота? Хотя, конечно, и безобидным Дон Кихота считать нельзя. Но сквозь безумие Дон Кихота проступает его (обще)человеческая суть, которая парадоксальным образом ставит его выше всех своих врагов, настоящих и мнимых. Сервантесу удается говорить о высокой и низкой сторонах жизни без пафоса, но с истинно человеческим достоинством. Дон Кихот есть возмущение, символ, хотя и гротескный, вечного вызова существующему миропорядку. Недаром некий человек в Барселоне говорит Дон Кихоту, что тот, мол, не только сам безумец, но и делает безумцами всех, кто вступает с ним в общение. Не менее значим, безусловно, и образ верного оруженосца Санчо, «человека из народа». Чего стоят одни только его бесконечные пословицы! Рыцарь и оруженосец дополняют друг друга лучше чем Холмс и доктор Ватсон, но то литература уже другого плана и другого уровня. В критике существует точка зрения, согласно которой Дон Кихот и Санчо представляют собой единого героя романа, настолько их личности отражают и пародируют друг друга.

Читать еще:  Как вязать карабин к леске

«Дон Кихот», конечно, не унылый «бытовой» роман, но в высшей степени реалистический, настоящая, яркая, осязаемая жизнь запечатлена на его страницах. «Авантюрные эпизоды сменяются бытовыми. Густой, сочный и пряный быт является основным фоном всех событий романа.» (П.И. Новицкий, один из переводчиков Сервантеса 20-х годов XX в.) Тем не менее, автор не чужд иногда и гротеска. Например, когда персонажи в начале второго тома обсуждают выход первой части романа, а далее и вторую часть приключений Дон Кихота. Правда, в последнем случае речь идет уже о «подложном Дон Кихоте». Первые же главы романа в силу своего необычного сюжета могут вообще восприниматься как фантастические, особенно в юном возрасте (вспоминаю свои детские впечатления). В. Набоков в «Лекциях о Дон Кихоте» замечает: «Обратите внимание, мельницы в описании Сервантеса кажутся нам совершенно живыми». Я бы добавил, что столь же живыми кажутся фигурки кукольного театра, которые Дон Кихот изрубил мечом во втором томе. Но подлинная фантастика заключается в том, что на постоялом дворе (I-й том) как бы случайно оказываются одновременно участники многих занимательных историй, которые, естественно, имеют счастливую развязку. По сути, это управление случайностями со стороны автора (а ведь он сам тоже упоминается среди героев своего романа!), или «эквифинальная магия», по выражению К. Фрумкина.

В целом, второй том романа менее романтичен и более жесток, чем первый. Здесь гораздо более находим мы едкой сатиры и внимания автора к явлениям современной ему общественной (религиозной) жизни. Трудно, на мой взгляд, в полной мере оценить это произведение, эту «великую историю», трудно, что называется, воздать ей должное в нескольких словах. Философские глубины, очарование искусства, заключенные в ней, открываются бесконечно при каждом новом прочтении. Впечатления от романа копятся постепенно и незаметно и затем вдруг как бы обрушиваются на читателя в печальном финале, потому что судьба Дон Кихота не может оставить нас равнодушными. История, которая, как казалось, не должна иметь конца, заканчивается. Бывают книги очень популярные и читаемые, иным присуждают престижные литературные премии. Но едва ли возможно предсказать, сколько лет читательского внимания суждено тому или иному «шедевру». Е. Дрозд в своей статье «Волны в океане фантастики» заметил, что нет ничего более мертвого, чем прошлогодний бестселлер. В «Дон Кихоте» так же как, может быть, в «Илиаде», заключена одна из вечных тайн искусства. Я думаю, что «Дон Кихота» следует не только читать и перечитывать, но и слушать аудиокниги и радиопостановки (по поводу аудиокниг замечу, что исполнение Владимира Шевякова — М.: МедиаКнига, 2010 г., и соответствующий перевод М. Ватсон превосходны. Хотя переводы — отдельный вопрос.), смотреть экранизации — лучшая из которых «Житие Дон Кихота и Санчо» производства СССР, 1988 г. (Грузия-фильм, совместное производство). В пользу такой рекомендации свидетельствует то, что живое слово этой книги, проистекающее из истинного единения творца и творения, звучит на разных языках уже четыре столетия: «Для меня одного родился Дон Кихот, а я родился для него; ему суждено было действовать, мне — описывать; мы с ним составляем чрезвычайно дружную пару — назло и на зависть тому лживому тордесильясскому писаке, который отважился (а может статься, отважится и в дальнейшем) грубым своим и плохо заостренным страусовым пером описать подвиги доблестного моего рыцаря, ибо этот труд ему не по плечу и не его окоченевшего ума это дело…»

kerigma, 10 ноября 2013 г.

Очередное доказательство тому, что каждой книге свое время: помнится, я бралась за ДонКихота, еще учась в младшей школе, и с трудом продвинулась дальше первой главы, настолько занудным он мне показался, несмотря на уверения всех окружающих, что это смешно. Сейчас пошло не просто лучше, а вообще отлично: я оценила и что действительно смешно, и прекрасный перевод Любимова (представляю, что все это, особенно языковые каламбуры, было весьма непросто провернуть). Причем вторая часть понравилась мне, пожалуй, даже больше первой: если первая все-таки весьма классическая сатира, так сказать, «в лоб», то вторая, с чтением героями рассказов о самих себе и приключениями, специально подстроенными заинтересованными лицами — уже чистый постмодернизм. И если в первой части безумие ДонКихота и овечье терпение Санчо подчас вызывают все же легкое раздражение, то во второй остается только заинтересованность, что же еще с ними случится.

По сюжету говорить, само собой, ничего не требуется — даже не читая оригинала, я и так вполне неплохо его представляла за счет ноосферного влияния. Но что меня искренне поразило и порадовало — как здорово сделан роман с точки зрения многообразия техник, особенно восхищают многочисленные стихи из серии «К ослу», а также речи (и авторские отступления, и монологи ДонКихота). Я ожидала чего-то более скучного именно за счет однообразности, а получила натуральный цветник всех размеров и сортов, какие могла, видимо, создать современная Сервантесу испанская литература. Притом, что в ДонКихоте принято ценить именно сюжетную часть (как сатирическую или с моралистической подоплекой, не суть важно), мне едва ли не больше нравится то, как именно написано и переведено, и подражание стилям рыцарских романов, и шутки Санчо в особенности. Выход из тени фигуры автора — вообще один из наиболее любимых мной приемов в литературе, хоть и весьма банальный, зато эффективный. За счет этого меня очень порадовал пролог второго тома.

Вообще, надо признаться, большая заслуга Сервантеса — в том, что, написав сатиру на некую черту более ли менее современного ему общества, он сделал это очень по-доброму, так, что всем понравилась. Я некоторое время игралась с идеей о том, что можно было бы написать какого-нибудь «нового ДонКихота» на наших российских реалиях. Взяв за основу всем опротивевшие романы о попаданцах, скажем (Представьте, некий неудачник лет 30 с гаком, как это принято в таких романах, начитавшись этой дряни, издаваемой сериями даже без указания имен авторов, потому что список негров был бы слишком велик, воображает в меру своих скудных знаний, что он попал в период монгольского нашествия или, скажем, Великой отечественной. С вытекающим восприятием одних групп населения как «врагов», а других как «друзей», квестами и тд. Но чем дольше я об этом думала, чем яснее понимала, что если смотреть на потенциальное разворачивание событий с реалистичной точки зрения, получится очень тяжело и страшно, потому что читателя вместе с героем с разбегу столкнет с теми сторонами жизни, на которые мы предпочитаем закрывать глаза, будь то воришки в метро или коррумпированная полиция. А если писать нереалистично, то и смысла нет).

Возвращаясь к Сервантесу — искренне жаль, что ДонКихот у него только один, и вызывает по здравому размышлению зависть, как ему удалось удержать такой немаленький текст на таком высоком уровне. Как только начинает казаться, что роман сейчас сползет в нечто предсказуемое (будь то предсказуемые шутки, предсказуемая глупость героев, предсказуемое развитие событий), Сервантес немедленно разочаровывает читателя, подсовывая нечто неожиданное. К примеру, очень порадовало губернаторство Санчо и разумность его суда, и этот эпизод как раз создает характер вполне живого персонажа, который при всех недостатках все-таки не является картонной маской. Точно так же и ДонКихот, когда ему случается переругиваться с Санчо (как старые супруги, да!) ведет себя не просто разумно и логично (что является только изнанкой его безумия), но как вполне натуральный нормальный живой человек. За счет таких деталей очень скрашивается «масочность» персонажей (по крайней мере, основных). Священник и цирюльник — вообще любимейшие мои персонажи, особенно священник, которого в наши дни с полным основанием назвали бы образованным троллем, который всегда рад поржать за чужой счет, и при этом выходит из всех историй чистеньким и как бы непричастным к происходящим непристойностям. Эта парочка, так же как и племянница и кухарка, очень украшают и разбавляют. Герцогская пара на их фоне выглядит несколько надуманно, хотя и прекрасно играет свою роль умножения всеобщего безумия.

glupec, 4 апреля 2014 г.

Дон Кихот

Издатель

Мигель де Сервантес Сааведра
Дон Кихот

© Издание на русском языке, оформление. «Издательство «Эксмо», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Глава 1, в которой рассказывается, кто такой был Дон Кихот Ламанчский

В скромной деревушке провинции Ламанчи [1] жил идальго [2] , по имени Дон Кехана. Как и всякий дворянин, он гордился своим благородным происхождением, свято хранил древний щит и родовое копье и держал у себя на дворе тощую клячу и борзую собаку. Три четверти его доходов уходили на похлебку из овощей с говядиной да винегрет, который ему подавали на ужин; по пятницам он постился, довольствуясь тарелкой варенной на воде чечевицы, зат о по воскресеньям лакомился жареным голубем. В праздничные дни Дон Кехана надевал кафтан из тонкого сукна, бархатные штаны и сафьяновые туфли, а в будни носил костюм из грубого сукна домашней работы. В доме у него жила экономка, которой перевалило за сорок лет, племянница, которой не было еще двадцати, и старый, дряхлый слуга. Самому идальго было лет под пятьдесят; он был тощ, как скелет, – кожа да кости, но, несмотря на ужасную худобу, отличался большой выносливостью.

Читать еще:  Кормушка на карпа своими руками

Все свое свободное время, а свободен Дон Кехана был круглые сутки, он посвящал чтению рыцарских романов. Он предавался этому занятию с восторгом и страстью; ради него он забросил охоту и хозяйство. Увлечение его дошло до того, что он, не задумываясь, продал порядочный кусок пахотной земли, чтобы накупить себе рыцарских книг.

В романах нашему идальго особенно нравились высокопарные любовные письма и торжественные вызовы на поединки, где нередко попадались такие фразы: «Правота, с которой вы так неправы к моим правам, делают мою правоту столь бесправной, что я не без права жалуюсь на вашу правоту…» или: «…высокие небеса, которые своими звездами божественно укрепляют нашу божественность и удостаивают все достоинства, достойные вашего величия…». Случалось, что бедный кабальеро проводил целые ночи, силясь разгадать смысл этих фраз, от которых у него мутилось в голове и заходил ум за разум. Смущали его и другие несообразности, то и дело попадавшиеся в его любимых романах. Так, например, ему трудно было поверить, чтобы знаменитый рыцарь Бельянис мог нанести и получить так много ужасных ран; ему казалось, что несмотря на все искусство врачей, лечивших этого рыцаря, лицо и тело его должны быть покрыты уродливыми шрамами. А между тем в романе Бельянис выступал всегда молодым красавцем без всяких рубцов и изъянов.

Впрочем, все это не мешало Дон Кехане до самозабвения увлекаться описаниями бесчисленных приключений и подвигов доблестных героев романов. Ему всегда очень хотелось узнать их дальнейшую судьбу, и он бывал в восторге, если автор на последней странице книги обещал продолжить свою нескончаемую историю в следующем томе. Нередко наш кабальеро вел долгие споры со своим другом, священником, о том, чья доблесть выше: Пальмерина Английского или же Амадиса Галльского [3] . Дон Кехана стоял за Амадиса, священник за Пальмерина [4] , а местный цирюльник, мастер Николас, утверждал, что ни одному из них не сравниться с рыцарем Феба, который, по его мнению, превосходил жеманного Амадиса выносливостью и мужеством, а Пальмерина – отвагой и ловкостью.

Постепенно добрый идальго до того пристрастился к чтению, что читал от рассвета до сумерек и от сумерек до утренней зари. Он забросил все свои дела, почти лишился сна и нередко забывал об обеде. Голова его была полна всяких нелепых историй, вычитанных в рыцарских книгах, и он наяву бредил кровавыми битвами, рыцарскими поединками, любовными свиданиями, похищениями, злыми магами и добрыми волшебниками. Мало-помалу он совсем перестал отличать правду от выдумки, и ему казалось, что на всем свете нет ничего достовернее этих историй. Он с таким пылом толковал о героях различных романов, словно это были лучшие его друзья и знакомые.

Он соглашался, что Сид Руй Диас [5] был доблестным рыцарем, но прибавлял, что ему далеко до рыцаря Пламенного Меча, который одним ударом рассек пополам двух могучих великанов. Несколько выше он ставил Бернарда де Карпио, одолевшего в Ронсевальском ущелье непобедимого Роланда [6] . Очень лестно отзывался о великане Морганте, который – не в пример прочим гигантам – отличался любезностью и вежливостью. Но всего более восхвалял он Рейнальдо Монтальбанского, славного похитителя золотого идола Магомета и героя бесчисленных дорожных приключений.

В конце концов от вечного сидения в четырех стенах, бессонных ночей и непрерывного чтения бедный идальго совсем рехнулся. И тут ему в голову пришла такая странная мысль, какая никогда еще не возникала ни у одного безумца в мире. Наш кабальеро решил, что он сам обязан вступить в ряды странствующих рыцарей. Ради своей собственной славы, ради пользы родной страны он, Дон Кехана, должен вооружиться, сесть на коня и отправиться по свету искать приключений, защищать обиженных, наказывать злых, восстанавливать попранную справедливость. Воспламенившись мечтами о великих подвигах, которые ему предстояло совершить, идальго поспешил привести в исполнение свое решение. Первым делом он вычистил доспехи, которые принадлежали его прадедам и валялись где-то на чердаке, покрытые вековой ржавчиной и пылью; перебирая их, он, к своему глубокому огорчению, увидел, что от шлема сохранился только один шишак. Чтобы поправить дело, идальго пришлось призвать на помощь всю свою изобретательность. Он вырезал из картона забрало и наушники и прикрепил их к шишаку. В конце концов ему удалось смастерить нечто вроде настоящего шлема. Тут ему захотелось испытать, сможет ли этот шлем устоять в битве. Он выхватил шпагу, размахнулся и нанес ею два удара по шлему. От первого же удара забрало разлетелось на куски, и весь его кропотливый труд пропал даром. Идальго был очень огорчен таким исходом дела. Он снова принялся за работу, но теперь для прочности подложил под картон железные пластинки. Эта предосторожность показалась ему вполне достаточной, и он счел излишним подвергать свой шлем вторичному испытанию. Без труда он убедил себя в том, что у него настоящий шлем с забралом тончайшей работы.

Затем Дон Кехана отправился в конюшню и внимательно осмотрел свою лошадь. Это была старая, больная кляча; по правде говоря, она только и годилась на то, чтобы возить воду. Однако наш кабальеро остался вполне доволен ее видом и решил, что с ней не могут сравниться ни могучий Буцефал Александра Великого [7] , ни быстроногая Бабьека Сида [8] . Целых четыре дня ушло у него на то, чтобы приискать своему боевому коню звучное и красивое имя, ибо он полагал, что раз хозяин меняет свою скромную жизнь в деревенской глуши на бурное поприще странствующего рыцаря, то его лошадь должна переменить свою деревенскую кличку на новое, славное и громкое имя. Долго он мучился, изобретая различные прозвища, сравнивая их, обсуждая и взвешивая. Наконец он остановился на имени Росинант. Это имя казалось ему звучным и возвышенным. Сверх того, оно заключало в себе указание на то, чем была лошадь раньше, ибо Дон Кехана составил его из двух слов: rocin (кляча) и antes (раньше), так что оно означало: «бывшая кляча».

Дав столь удачное прозвище своей лошади, он решил, что теперь ему нужно придумать подходящее имя и для самого себя. В этих раздумьях прошла неделя, но наконец у него возникла блестящая мысль: он просто переделал свое скромное имя Кехана в более звучное – Дон Кихот [9] .

Но тут наш кабальеро вспомнил, что отважный Амадис, желая, чтобы имя его родины было прославлено вместе с его собственным именем, всегда называл себя не просто Амадисом, но Амадисом Галльским. Дон Кихот решил последовать примеру этого доблестного рыцаря и впредь именовать себя Дон Кихотом Ламанчским. Теперь все было хорошо: сразу было видно, кто он и откуда, так что его родная страна могла разделить с ним славу его подвигов.

И вот, когда оружие было вычищено, шлем с забралом починен, кляча получила новую кличку и он сам переменил имя, ему осталось только подыскать себе даму сердца, ибо известно, что странствующий рыцарь без дамы сердца подобен дереву без листьев и плодов. Дон Кихот говорил о себе: «Если по воле судьбы я повстречаюсь с великаном (а это нередко случается со странствующими рыцарями) и в первой же схватке повергну его на землю и заставлю просить пощады, то по законам рыцарства я должен буду отослать его к моей даме. Он войдет к моей нежной повелительнице, упадет на колени и покорно и смиренно скажет: «Я великан Каракульямбро, царь острова Малиндрании. Меня победил на поединке достойный рыцарь Дон Кихот Ламанчский. Он велел мне предстать перед вашей милостью, дабы ваше высочество распорядилось мной по своему усмотрению…» О! – воскликнул идальго, – я непременно должен иметь даму сердца: только она одна может достойно наградить доблесть рыцаря. Но где же ее найти?» И Дон Кихот погрузился в мрачное раздумье. Но вдруг счастливая мысль озарила его ум. Он вспомнил об одной хорошенькой крестьянке из соседнего села, звали ее Альдонса Лоренсо; ее-то и решил наш рыцарь наградить титулом дамы своего сердца. Подыскивая для нее имя, которое бы не слишком отличалось от ее собственного, но вместе с тем напоминало бы имя какой-нибудь принцессы или знатной сеньоры, он решил окрестить ее Дульсинеей Тобосской, так как она была родом из Тобосо. Это имя казалось ему выразительным и мелодичным и вполне достойным той особы, во славу которой он должен был совершить свои подвиги.

Дон Кихот: как странствующий рыцарь изменил европейскую литературу

Филолог Ирина Ершова о том, как менялось восприятие «Дон Кихота» у разных поколений и почему роман повлиял на всю европейскую литературу

«Дон Кихот и Санчо на перекрестке», Вильгельм Марстранд, после 1847 г. // commons.wikimedia.org

Публикация «Дон Кихота»

Роман вышел в двух самостоятельных книгах в 1605 и 1615 году, хотя предполагается, что замысел второй книги возник уже в 1613 году, а закончить ее, как полагают, Сервантеса подтолкнула публикация подложного «Дон Кихота» («Лжекихота» Авельянеды). Два романа в момент выхода не были одной книгой (такой она стала в восприятии потомков), а современные исследователи даже утверждают, что роман устроен таким удивительным образом, что его можно начинать читать с любого места любой части.

Читать еще:  Донная снасть на карпа

Первый тираж «Дон Кихота» был напечатан в конце 1604 года в мадридском издательстве Хуана де ла Куэста, и уже в январе 1605 года первая книга вышла в свет. Первый тираж составил около 1700 экземпляров, большая часть которого, как предполагают, уехала в Латинскую Америку. Как справедливо отмечает самый именитый из современных сервантистов Фр. Рико, это худшее из изданий романа, в котором очень много небрежностей, ошибок и опечаток. Однако успех был моментальным и ошеломляющим. Книга сразу стала популярна: уже через несколько месяцев в карнавалах и маскарадах активно участвуют фигуры, ряженые под Дон Кихота и Санчо Панса. И нельзя сказать, что были периоды, когда роман забывался или не печатался. Наоборот, тиражи и слава век от века только росли. Этот триумф длится уже четыре столетия.

Более того, первые переводы были сделаны еще при жизни Сервантеса: в 1612 книгу перевели на английский, а в 1614 — на французский. Английский перевод был сделан Томасом Шелтоном, французский — Цезарем Уденом, известным полиглотом, секретарем и переводчиком Генриха IV. Конечно, переводчики вносили небольшие поправки, но в целом эти переводы можно назвать достаточно точными, местами даже слишком буквальными, без особой лингвистической отделки, но передающими всю ценность романа и популярность его героев.

Отношение читателей к роману

Почему роман «Дон Кихот» сразу оказался так известен и не утратил своей популярности в дальнейшем — вопрос очень сложный. Самое простое объяснение заключается в том, что до «Дон Кихота» в испанской и в европейской литературе в целом почти не существует «живых» героев. Неказистый и тем запоминающийся герой был далек от любых литературных образцов, типажей и схем. Образ Дон Кихота построен на тотальном пародировании, на расшатывании всех возможных литературных клише. Может быть, поэтому роман оказался таким многослойным. В нем есть интересный сюжет, юмор, благодаря которому он будет смешон и увлекателен для читателей очень многих поколений. Если очень коротко описать две линии восприятия романа, можно сказать, что есть линия, которая всегда рассматривает его прежде всего как легкую пародию. И есть тенденция толковать его как текст очень серьезный и глубокий. Эти тенденции довольно быстро начинают сосуществовать, может быть, уже в следующем веке. Да и ближайшие современники оценили роман неоднозначно. Сервантеса упрекали в том, что он развенчал все возвышенные идеалы, покончил с жанром всеми любимого рыцарского романа. Его упрекали даже в том, что он опорочил национальную идею.

Испанский XVIII век относился к «Дон Кихоту» скорее как к сатире на нравы. Именно в XVIII веке «Дон Кихот» становится испанской классикой, и его включают в школьную программу: известно, что как только произведение становится обязательным для изучения в школе, оно тотчас же попадает в разряд национальной классики.

Новаторство «Дон Кихота»

Конечно, роман всегда был известен и всегда читался, но это не значит, что его всегда воспринимали одинаково. Каждое поколение понимает книгу, опираясь на свои вкусы, литературные и идеологические воззрения. При этом вполне естественно, что каждая следующая эпоха в некотором смысле усложняет понимание романа. Не случайно Борхес, адепт идеи бесконечной многозначности великих книг, настаивал в своем рассказе «Пьер Менар, автор „Дон Кихота“», что современный «Дон Кихот» куда глубже и сложнее, чем текст XVII века.

Вообще говоря, слово «новаторство», если пытаться применить это понятие по отношению к «Дон Кихоту», не совсем точное. Это слово для писателей и литературоведов последующих эпох. А для читателей XVII века нового, то есть неизвестного ранее, было не так много. Все ходы, все ситуации, все типы героев в значительной мере были заимствованы из рыцарского романа. Сам герой — пародийное воплощение весьма распространенного идеала испанской культуры золотого века, «человека пера и шпаги». Поэтому для того общества новое заключалось прежде всего в высмеивании старой литературной традиции. По-видимому, и писатели, и читатели XVII века в большей мере оценивали юмор и самих героев, да и те тоже не были такими уж новыми для испанской традиции, потому как пара — рыцарь и его оруженосец — появляется и раньше, например, в «Книге о рыцаре Сифаре», первом испанском рыцарском романе XIV века.

Современники, несомненно, должны были оценить обращение автора с языком. В полной мере объяснить современному читателю языковые новации непросто, но их можно сформулировать следующим образом. Сервантес писал текст романа не условным языком литературных клише, а живым, естественным языком. Причем под естественным понимается необязательно язык низкого стиля, а имеется в виду живой язык в современном состоянии. Он может быть возвышенным, патетическим, грубоватым, собранием пословиц или максим и одновременно очень легким повседневным диалогом. В то время как дурные рыцарские романы, с которыми боролся Сервантес, писались как раз выхолощенным, искусственным языком, с большим количеством клише. В главе о библиотеке Дон Кихота автор, можно сказать, проводит ревизию всех современных ему книг. И эта ревизия выдает в нем человека высокого литературного чутья и безупречного литературного вкуса, потому что он безошибочно определяет литературный ширпотреб и спасает от костра как раз те книги, которые потом будут считаться шедеврами испанской литературы. Например, того же «Амадиса Гальского».

В смысле языка Сервантес, действительно, отчасти близок к Пушкину, к той роли, которую он сыграл в развитии русского литературного языка. Отчасти это похоже на то, что сделал Пушкин в «Повестях Белкина», когда абсолютно классические литературные сюжеты вдруг обрели какое-то очень человеческое и естественное звучание.

Как уже упоминалось, осознание литературной ценности и новаторства романа Сервантеса пришло в XVIII веке. Английский роман XVIII века, в частности Филдинг и Стерн, в полной мере вырастает из нового повествования Сервантеса. Они берут у него разговор с читателем, свободную композицию, героев, которые смотрят на мир, исходя из собственных идей и воззрений.

«Дон Кихот» и романтизм

С началом XIX века у романа начинается новая жизнь в плане вычитываемых и вкладываемых в него смыслов. «Дон Кихот» оказывается в поле зрения романтиков, которые начинают воспринимать содержание романа гораздо глубже, чем их предшественники, различать в нем такие художественные новшества, которые либо не увидели, либо не посчитали важными современники. Скажем, драматурги-современники Тирсо де Молина или Кальдерон, безусловно, прекрасно знали роман и писали пьесы на взятые из него сюжеты. Однако не осталось подтверждений того, что их привлекала сложная многослойность текста — скорее, его пародийность и популярность.

Именно романтики становятся теми, кто начинает подчеркивать сложность и идейное величие романа, вкладывать в интерпретацию текста множество идей, свойственных своему времени. Романтические интерпретации героизировали Дон Кихота, перевели его из разряда смешных фигур в трагические. Для Гейне, например, главное чувство, которое мы испытываем, читая роман, — горечь. Горечь от того, как трагичен человек в своем противостоянии миру, как все его мечты разбиваются о препоны жестокой действительности. Конечно, это интерпретация в духе идей самого Гейне, выращенных романтическим мировосприятием. В самом же романе речь идет скорее о другом: о некоем немолодом герое, который начитался до одури рыцарских романов и пытается осуществить рыцарский идеал, которым он так воодушевлен, в реальной жизни. И совершенно естественным образом это его сознание, взращенное на книге, оказывается не очень уместным в глазах других людей. Дело не в конфликте с жизнью, самое главное здесь — это зазор, который образуется между тем, как видит мир Дон Кихот, и тем, как видят его остальные персонажи романа, которые, заметим себе, тоже весьма неоднородны. В этом зазоре, конечно, много всего — и смешного, и горького, и печального.

На мой взгляд, одна из самых великих вещей в произведении Сервантеса — эта самая множественность точек зрения на одни и те же вещи, предметы, события, которой раньше в литературе не было. Там практически отсутствует то, что мы называем объективным ходом повествования, все дано сквозь точку зрения либо Дон Кихота, либо Санчо Панса, либо других персонажей романа. Кроме того, не только Дон Кихот живет с книжным сознанием — есть еще герои пасторальных новелл, авантюрных новелл, которые тоже живут каким-то своим видением мира. И на протяжении всего произведения их миры постоянно сталкиваются между собой. О сложном восприятии романа в истории европейской и русской культуры много писали С. И. Пискунова и В. Е. Багно.

Место дон Кихота в европейской литературе

С кем можно сравнивать главного героя «Дон Кихота» по воздействию и влиянию на мировую литературу? На мой взгляд, это воздействие уникально. Такого рода героев литературе не так много. Я бы сравнила с Гамлетом, Дон Жуаном (дон Хуаном в испанском варианте) и Фаустом. Гамлет близок Рыцарю Печального Образа своим побуждением к рефлексии, к размышлению о мире и себе, своим странным безумием — смешным, печальным, то ли подлинным, то ли наигранным, и подчас очень опасным для окружающих. Гамлет — такая же реплика уходящего века на происходящие и грядущие перемены, как и Дон Кихот. Не случайно Гамлет и Дон Кихот так часто идут рядом в своем воздействии на тех или иных персонажей — достаточно вспомнить князя Мышкина. С двумя другими персонажами Дон Кихот сравним по масштабу и количеству интерпретаций. И Фауст, и Дон Жуан, и Дон Кихот предстают своего рода архетипами, матрицами, в которые заливается любое, подчас противоположное содержание. Только в двух первых случаях сюжет остается почти неизменным, но меняются мотивации героев, а в случае с Дон Кихотом легко меняются эпохи, имена и обстоятельства, а вот суть героя, вернее, пары героев, а именно Дон Кихота и Санчо Пансы, их стремление действовать по законам собственного выдуманного мира остаются почти неизменными.

Источники:

http://zen.yandex.ru/media/yazik/kto-takoi-don-kihot-5d7a1693ecfb8000ad396231
http://www.ivi.ru/watch/15093
http://fantlab.ru/work241992
http://mybook.ru/author/migel-de-servantes-saavedra/don-kihot/read/
http://postnauka.ru/faq/99072

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Наш сайт использует файлы cookies, чтобы улучшить работу и повысить эффективность сайта. Продолжая работу с сайтом, вы соглашаетесь с использованием нами cookies и политикой конфиденциальности.

Принять
Adblock
detector